Валька подошел к Женькиному отцу :

— Дядь Павел, надо бы сказать всем, чтобы не говорили об этом никому, а то приедут всякие там журналисты и ученые, все узнают, заберут кентаврёнка, опыты разные ставить начнут, или еще что...

— Пожалуй, ты прав. – нахмурился Павел Егорович. – Погоди минутку.

Он подошел к мужикам, курившим неподалеку и обсуждавшим свалившееся на них чудо, о чем то переговорил с ними вполголоса и вернулся.

— Ну, вроде все в порядке, наши мужики народ понятливый, будут молчать, и бабам накажут. Только ведь, сам знаешь, на всякий роток не завяжешь платок. Кто-нибудь обязательно ляпнет. Отведу-ка я его на заимку. Это домик такой, сторожка, в тайге. Я же лесник, как-никак. Поживет там немного, а там видно будет.

Валька обрадовался.

— Можно, и я тоже с ним?

— Можно и вдвоем, чего уж там. Пойдем, бабушку твою уговаривать.

Бабушка согласилась. Не так быстро, как хотелось бы, но на то она и бабушка. Она собрала в рюкзак одежду, еду. Валька тоже кинул туда фонарик, бинокль, еще мелочи разные.

— Ну, на ночь глядя мы не пойдем, конечно. А завтра утречком я за вами зайду, не проспите. — сказал Павел Егорович, попрощался и вышел.

Хоть было всего девять часов, но решили лечь спать, дорога предстояла длинная, полдня почти пешком топать, как сказал дядя Паша.

Как говорится, утро вечера мудренее...

Глава четвертая

Не было еще и семи, когда Павел Егорович постучал в ставни. — Поднимайтесь, умывайтесь, одевайтесь! До жары надо успеть пройти побольше.

Мальчишкам хватило всего несколько минут, чтобы выскочить на улицу и они зашагали по просыпающейся деревне.

Вдруг Кларки остановился, как вкопанный. — Что случилось? — спросил Валька, постепенно просыпаясь на ходу.

— Я только что вспомнил, — виновато сказал кентаврёнок.

— Вчера, там, на речке, когда мы с пацанами... В общем, я там свой медальончик потерял, талисман. Я найти должен.